Войны неолита. Часть 1

Neolithic Warfare

Доисторический человекКак воевал доисторический человек? Сражался ли он организованными группами или его войны были в большей степени лишь стычками, которые и теперь можно встретить в примитивных сообществах? Был доисторический человек в целом агрессивным, или он жил в идиллическом, миролюбивом обществе, как некоторым хочется верить? Стала ли организованная война порождением цивилизованного человека, дьявольским побочным продуктом появления цивилизации в Древнем Ближнем Востоке? Эти и многие другие вопросы поднимались всегда, и некоторые авторитетные учёные до сих пор считают их открытыми и нерешёнными, однако археологические открытия двадцатого века предлагают большое количество разумных однозначных ответов.

Теперь можно без обиняков сказать о человеческой агрессивной натуре. В доисторические времена человек был охотником и убийцей большого числа людей. Инстинкт убийцы в доисторическом человеке ярко подмечен археологами: укрепления, оружие, наскальная живопись, остатки скелетов. Вопрос о том, являются эти “инстинкты” биологическими или приобретёнными в процессе жизни в социуме, по-прежнему является спорным, но в конце доисторических времён человек был воином, который был способен вести организованную войну, основываясь на том опыте, что он приобрёл в ещё более ранние времена.

Ранние цивилизации, расселённые вдоль Нила и в Месопотамии, стали свидетелями вспышки войн, которые становились ярче из-за возрастающей силы новых государств с организованными войсками, которые были готовы платить высокую цену за войну. Однако организованная война не была чем-то новым, она практиковалась на протяжении столетий в доисторические времена. Когда человек впервые научился писать, он уже мог описать большое количество войн.

К сожалению, пока до недавнего времени археологами и историками, изучающими доисторические времена, игнорировалась важность войны в человеческой культуре. Может, это связано с тем, что эти историки были пацифистами, или с тем, что они были больше заинтересованы в других аспектах человеческой культуры. Так или иначе, они очень часто даже отрицали тот факт, что древний и примитивный человек был боеспособным.

Школьникам, Студентам, Профессионалам: обучение за границей. Большой выбор программ для обучения за рубежом.

Однако у последних поколений учёных произошла разительная перемена. Теперь как минимум некоторые антропологи начинают понимать, что война – это практически универсальная социальная активность, столь же важная, как и политическая, экономическая и религиозная системы, которые они изучали. Р. Брайан Фергюсон в книге “Война, культура и окружающая среда” предполагает чёткое определение войны: “организованная, целенаправленная активная группа, направленная против другой группы, которая может быть специально предназначенной или непредназначенной для аналогичных действий, включая реальное или потенциальное применение сил вплоть до убийства”.

Будучи военным историком, я не могу не устоять, чтобы расставить акценты в любом определении: война должна вестись организованно. Когда генерал Шерман сказал, что война – это ад, он не предлагал возвести высказывание в ранг определения. Война – это командная работа. Она требует изучения и может вестись эффективным образом только после каждодневной муштры, которую часто сопровождает твёрдая, иногда дикая, дисциплина. Потенциально это опасно больше, чем охота и куда более опасно, нежели политическая, религиозная или экономическая деятельность (кроме тех случаев, когда они ведут к гражданской войне или мятежу). К счастью, война может появляться только от случая к случаю и не может стать постоянным условием для жизни общества. Даже если так, в некоторых исторических сообществах (древняя Спарта или Рим, например), нужда в защите (или нападении) была так велика, что большинство свободных мужчин были вынуждены находиться в постоянной готовности к войне. И, хотя Спарта и Рим являются крайними примерами, большинство обществ, без сомнения, и доисторических, содержали организованные структуры, готовые для ведения военных действий, даже во время относительного мира.

Возможно, главное отличие между доисторической и древней войной в том, что во многих случаях доисторическое население не имело общей границы со своими соседями. Это была ничья земля между поселениями, и большинство военных конфликтов, как правило, начинались там. Вероятно, это было справедливо по отношению к большинству конфликтов палеолита. Во времена неолита, с развитием оборонительных укреплений, стало более популярным вести войну непосредственно на территории одного из врагов. Ещё одна точка зрения, разъяснение по этому поводу. Доисторические времена не во всех уголках земли закончились одновременно. В восточной части Средиземноморья доисторические времена подошли к концу около 3500 года до нашей эры с появлением цивилизации и письменности в низовьях Нила, Тигра и Евфрата. С другой стороны, в Северной Европе и в других странах мира доисторические условия иногда преобладали на протяжении столетий после появления цивилизации Древних египтян и шумеров, разбросанных внутри плодородного треугольника.

Несмотря на этот факт, который говорит о возможности, что условия неолита после 3500 года до нашей эры территории вне Восточного Средиземноморья серьёзно повлияли на культурное взаимопроникновение Египта или Месопотамии, я больше сосредоточусь на доказательствах, собранных ранее этой даты. По этой же причине опыт войны, полученный благодаря новым примитивным сообществам – это не совсем точное доказательство, что точно также всё было в доисторические времена. Примитивные способы ведения войны, которые так или иначе применялись цивилизованными обществами (например, начало применения лошадей в Северной Америке Испанией), не должна путаться с доисторической войной.

В последних антропологических изысканиях, посвящённых войне, акцент делался на причинах доисторической и примитивной войны и на отношении войны к появлению ранних государств. И хотя часть этих работ были выдающимися, очень малая часть была посвящена тому, как доисторический человек на самом деле готовился к войне, как его оружие определяло тактику ведения битвы, какой тип тренировок и дисциплины использовался наиболее широко, в какой степени доисторические войны были наступательными или оборонительными, каковы были особенности логистической поддержки, возможные размеры армий, и, наконец, насколько развитой была стратегия и тактика в организованной войне человека с человеком.

Одно из самых распространённых заблуждений о доисторической войне – это то, что населения было так мало, что о войне на современном, историческом уровне не могло быть и речи. На самом деле, это абсолютно неверно. Очень большое количество писателей сегодня склонны полагать, что война – это событие, в которое включены многомиллионные армии, но только в двадцатом веке это стало общим правилом. В битве при Ватерлоо как Веллингтон, так и Наполеон имели армии, в которых насчитывалось менее 100 000 человек, и полвека спустя битва при Геттисберге не собрала больше этих армий. Во время войны за Новый Орлеан на поле боя было 9 000 британцев и 4 000 американцев. На самом деле, на протяжении большей части новейшей истории армии были меньше, чем большинство людей может себе представить.

В 1567-м году герцог Альба пошёл на подавление восстания в Нидерландах, имея лишь 10 000 человек. Во время войны французских гугенотов армии численностью от 10 до 15 тысяч человек считались сильными. В 1643-м году при Рокруа французская армия в 22 000 человек разбила Испанскую империю. Достаточно сказать, что армии от 5 до 15 тысяч человек достаточно велики, чтобы представлять крупные военные ударные силы в большинстве периодов истории.

Точную численность населения в доисторические времена в Средиземноморском регионе, как известно, определить непросто, однако есть достаточно точные оценки, которые заслуживают доверия, которые мы должны увидеть. Отличительной особенностью Нового Света, присущей коренному населению до контакта с европейцами, были впечатляющие для таких мест, как Гавайские острова, большие доисторические армии. Даже некоторые индейские племена северо-западного побережья, такие как Тлингит и Квакуитл, достигали численностью 10 тысяч человек. На восточном Средиземноморье ещё в седьмом тысячелетии до Новой эры от пяти до шести тысяч человек могли проживать в Чатал Хойук (Catal Hoyuk) на месте современной Турции. А население Иерихона примерно в восьмом тысячелетии до нашей эры оценивалось в две тысячи человек, из которых, вероятно, участвовали в оборонительных действиях от 500 до 600 человек. В начале неолита на Ближнем Востоке некоторые армии достигали численностью тысячи человек или около того, а к концу этого периода в некоторых местах – 5-10 тысяч человек. Армии, чей размер вполне сопоставим с войсками более поздних исторических эпох. Если рассматривать только численность, доисторические армии были очень трудно управляемыми машинами. На самом деле, можно эффективно организовать группу людей до 500 человек.

Нет никаких следов, которые бы указывали на методы ведения войны до позднего палеолита (35 000 – 12 000 до нашей эры). Небольшое количество оружия уже использовалось ранее. Камни и дубины, искусственно изготовленный каменный колун, а также копья были доступны на протяжении сотен тысяч лет назад, возможно, миллионов лет. Их точно использовали для охоты и, вероятно, для атаки человека человеком, но точных доказательств этому нет. Знаменитые наскальные рисунки времён палеолита в пещерах Франции и Испании, датируемые 30 000-20 000 лет назад, показывают чёткие сцены, где человек убивает человека. Главным образом, на них изображаются животные, несколько тысяч. Лишь около 130 изображений идентифицированы как предположительно человеческие, и многие из них достаточно сомнительны.

Несмотря на это, подавляющее большинство из 130 изображений показывают мирные сцены. Некоторое количество картинок изображают людей, умирающих от ран, нанесённых копьями и стрелами, но они так плохо прорисованы, что ни на одной нельзя точно определить раненого или мёртвого человека.

By Arther Ferrill

Часть 2 >>
Часть 3 >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *